«Малым и средним банкам самое время определиться с бизнес-моделью на ближайшие пять лет, чтобы выжить»

25 ноября 2025
14 мин.
Лилит Киракосян
Лилит Киракосян
Финансовый директор «Абсолют Банка»
Лилит Киракосян, финансовый директор «Абсолют Банка», рассказала Юлии Темкиной, партнеру, руководителю практики Kept по работе с компаниями финансового сектора, как финансовым институтам удается преодолевать вызовы и увеличивать прибыль в условиях ограничений и санкций, в чем феномен банков маркетплейсов и какие преимущества дает искусственный интеллект игрокам рынка.

Содержание

Несмотря на все трудности, с которыми сталкивается банковский рынок — высокая ключевая ставка, беспрецедентное санкционное давление, новые регуляторные требования, — он показал впечатляющие финансовые результаты. По прогнозам, прибыль по итогам 2025 года составит более 3 трлн руб. Настолько ли все безоблачно? Или за этими цифрами стоит огромная работа, и банковскому сектору приходится преодолевать достаточно большое количество вызовов?
Сектор был и остается в позитивной зоне по рентабельности все это время, включая 2022 год. Но, конечно, не все так безоблачно. Особенно если ты не top-tier. В первую очередь, как ни банально, это санкции, которые полностью изменили ландшафт бизнеса, это был мощный дизрапт. Банки потеряли большую часть непроцентного дохода, валютное кредитование.

Сейчас формируется некая юаневая ликвидность, и многие банки думают о возвращении в кредитование в юанях. Но пока нет понимания, насколько стабильно это фондирование. Кроме того, ликвидность достаточно фрагментарная и сконцентрирована у нескольких игроков рынка, поэтому все подходят к этому с осторожностью. Многие организации, попавшие под санкции, также потеряли валютно-обменный доход — хорошую долю легкого по капиталу, и поэтому очень приятного, безрискового дохода.

Сейчас мы видим, как эта инфраструктура выстраивается уже в небанковском финтехе, — но здесь надо сказать, что не без риска. Эти риски нужно учитывать.

Второй момент — ликвидность. Мы не думаем, что у рынка была проблема с физической ликвидностью, но история с нормативной ликвидностью — выполнением системно значимыми кредитными организациями (СЗКО) норматива краткосрочной ликвидности (НКЛ) — действительно подняла стоимость фондирования на рынке и повлияла на чистую процентную маржу (NIM) большинства банков.

Ну и третья история — пресловутый процентный риск. Но здесь нужно говорить не о самом процентном риске, потому что рынок уже научился с ним работать, у нас есть инструменты: флоатеры, субсидируемая ипотека. Речь больше о базисном риске, когда индикаторы денежного рынка и клиентского фондирования отрываются на 2−3 процентных пункта от ключевой ставки. И это не может не повлиять на бизнес-модель банков.
Банки Tier 1 (топ-10, топ-15) составляют 80% капитала, активов, прибыли. Потом идут топ-50 или даже топ-40 и, в частности, «Абсолют банк» — 33 место по активам. Это уже практически 96%. Хватит ли места остальным банкам малого или даже малого-среднего размера?
Есть мнение, что ближайшие три года будут определяющими для консолидации рынка. Малым и средним банкам самое время определиться с бизнес-моделью на ближайшие пять лет, чтобы выжить.
И к этому есть много предпосылок. Регуляторные ужесточения: за последние 10 лет количество банков в России уменьшилось более чем в два раза. Кроме того, на отрасль влияют технологическое давление и экспоненциальный рост внедрения новых технологий, а также высокая стоимость фондирования, которая сильно давит на кредитный спред многих банков — и средних, и малых. С другой стороны, есть бизнес-модели, которые на этом взлетели: например, феномен банков маркетплейсов. Поэтому ключевой секрет и для необанков, и для цифровых банков, и для традиционных организаций — в очень сфокусированной и продуманной бизнес-модели, клиентоцентричности, персонализации и продукте, который соответствует именно их клиентской базе.
Маркетплейсы — безумно интересная история. Еще несколько лет назад это была сфера ритейла. Сегодня мы говорим о маркетплейсах как об игроках финансового и банковского сектора. Я лично помогала приобретать небольшие платформы для «Яндекса» и других площадок, и за несколько лет банки Ozon, «Яндекса», Wildberries показали ошеломляющий скачок. Только за первую половину 2025 года рост составил более 50%, а у некоторых по активам — к 100%. И клиентская база около 30 млн человек.

Многие финансовые организации ставят вопрос, не пора ли сделать банки маркетплейсов системно значимыми. Сейчас при таком огромном количестве клиентов у них более «лайтовые» регуляторные требования. Как ты считаешь, за счет чего платформы достигают такого успеха, и как относишься к этому росту?
Мне кажется, в марте этого года «Ozon Банк» уже стал значимым на рынке платежных услуг, с учетом объема операций и клиентской базы. И это пример ключевого тренда развития экономики — платформизации. С одной стороны — широкая клиентская база со стабильным фондированием, которую банки инвестируют с достаточно низким риском, в МБК, РЕПО. То есть они имеют хороший скорректированный на резервы NIM без какого-либо существенного риска. С другой стороны, это, конечно, комиссионный доход, который по доле занимает уже гораздо большее место.
Больше чем кредитование и процентный доход?
Кредитование — другая история. Если мы говорим конкретно про банковскую структуру, изначально это про бесплатное фондирование и инвестирование, поэтому для этих игроков достаточно хорошо сыграла именно высокая ключевая ставка.

Но сейчас мы видим, что гораздо большую долю занимает комиссионный доход, соответственно, бизнес-модель уже устойчива. Платформы долгие годы были убыточны. Но клиентская база стала отличным рычагом для масштабирования очень простого продукта. По сути, это транзакционная модель, но произошедший скейлап дал очень большой буст по прибыли, рентабельности банков и росту активов. Поэтому я понимаю возгласы коллег относительно несправедливости — естественно, неприятно наблюдать, как кто-то зарабатывает невероятный уровень ROE, когда мы все стараемся и тужимся. Но это та модель, которая выстрелила в текущих условиях.
Это угроза для традиционных банков или мотивация идти в какие-то новые сервисы и что-то придумывать? Понятно, что у маркетплейсов очевидные преимущества — огромная клиентская база. Все мы покупаем на этих платформах и имеем остатки. Кроме того, процентная маржа и комиссионные доходы огромные. Если раньше говорили, что маркетплейсы много лет были убыточными, то сейчас, как раз за счет финансового сектора, они могут показывать очень сильные результаты для своих акционеров.
Это появление нового типа банков, которые отъедают клиентскую базу у других крупных организаций. Это их конкурентное преимущество, которого не достичь без подобной платформы в группе компаний. И это большой стимул для многих традиционных банков, которые понимают, что перестроить внутренний процесс в рамках большого предприятия очень тяжело. Некоторые игроки делают маленький Digital Attacker. Например, «Совкомбанк» сейчас перезапускает «Рокетбанк» как отдельно стоящий маленький цифровой банк. Но надо понимать, что не у всех такая история взлетит.
Мне кажется, теперь логично поговорить про искусственный интеллект. Каждый второй банк уже думает о стратегии в области ИИ.
Про него нельзя не поговорить. Направление невероятно популярно — есть хайп на генеративном, агентном искусственном интеллекте. Но вопрос в том, что не все могут позволить себе эти инвестиции. Второй момент — в монетизации.
Не все понимают, куда нужно внедрять ИИ и надо ли. Тем не менее, это определяющий по всем исследованиям тренд, и его нельзя игнорировать. При этом вначале нужно ответить себе на вопросы: что это даст, как повлияет на юнит-экономику и клиентский путь, как это ложится в выбранную модель, а также не приведет ли к ухудшению Cost-to-Income, показателей по эффективности расходов. И только после этого внедряться.
Кроме того, на первый план выходит еще один цифровой тренд — работа с данными совместно с внедрением искусственного интеллекта, в частности LLM-моделей.

В то же время мы говорим о конфиденциальной внутренней информации. И целесообразность использования и загрузки этих данных — сложный вопрос, который должен прорабатываться в каждой организации совместно с кибербезом и ИТ-блоком. Не все еще ответили на эти вопросы, но думают в эту сторону.

Работа с данными очень важна для персонализации продуктов и услуг. И пресловутая data-driven-модель принятия решений уже становится гигиеной рынка. Раньше можно было свести отчеты через, например, T +. Посмотреть на них, понять, что все не очень, и поменять действия, принять какие-то управленческие решения. Сейчас данные должны быть предиктивными: ты должен уже онлайн, на дашбордах BI видеть и понимать, куда двигаться дальше.
«Абсолют Банк» занимает 33-ю позицию по активам, он прибыльный. Ваш ключевой продукт — не единственный, но значимый — ипотечное кредитование. Интересно, что рынок вырос примерно на 1,5%, а вы показали рост в районе 9%. Как это возможно, учитывая сегодняшние ставки? Вся ли эта ипотека субсидируемая? Как ты видишь развитие этого рынка и в чем ваше конкурентное преимущество?
У нас исторически очень неплохие компетенции, и мы всегда занимали топовые позиции по ипотеке, все последние годы, включая 2022 год, — на 99% выдавали субсидируемую ипотеку. Это ликвидный продукт, который зарабатывает свою маржинальность даже несмотря на ужесточения по субсидиям. Поэтому мы продолжаем с ним работать, и действительно сформированы хорошие компетенции — это доказывается тем, что были периоды, когда мы просто формировали портфели на продажу.

Не могу сказать, что ипотека — наш ключевой продукт. Это скорее амплуа прошлых лет, потому что исторически банк был ипотечным. При этом довольно давно, как минимум последние 5−7 лет, банк уже достаточно диверсифицирован по портфелю, мы работаем и в корпоративном сегменте, и в низкорисковом сегменте МСБ.
Когда ключевая ставка достигла высокого уровня, все начали говорить, что кредитование не может выжить — уровень просрочки очень значимо пойдет вверх, так как компании просто не смогут обслуживать долг по таким высоким ставкам. Ожидался большой уровень реструктуризации, повышение резерва в банковском секторе. И тем не менее за последние полтора года уровень риска лишь незначительно подрос. Огромного уровня реструктуризации в портфеле мы тоже не видим. Как это возможно? Это некий отложенный эффект или банки научились работать со своими клиентами?
В отчетах Банка России мы видим, что показатель COR (стоимость риска) не претерпел катастрофических изменений. Да, он прирастает, но ожидания были гораздо хуже. Мы все периоды жили с достаточно управляемым COR — 0,5−0,6% по всему портфелю, и это хороший уровень по рынку. Поэтому мы не видели какой-то катастрофы ни в розничном ипотечном кредитовании, ни в корпоративном блоке. Если говорить про «Абсолют Банк», у нас исторически была достаточно консервативная риск-политика со стороны акционера, в том числе в части корпоративного кредитования. Это помогло пережить все эти турбулентные периоды. На рынке, конечно, есть некий запас прочности, но он не бесконечный, и происходит вызревание. Но пока экономика двигается лучше, чем все ожидали, и мы не видим масштабного ухудшения по риску дефолтности.
А как вы справлялись с вызовами, о которых мы говорили? Вы очень много работали для того, чтобы банк оставался в стабильной форме и в прибыльном состоянии. Через что пришлось пройти?
Все эти годы мы были прибыльными. Секрет прост. Мы управляли процентным и валютным риском на ежедневной основе, особенно в 2022 году.
Я думаю, тех эмоций, которые получил тогда весь сектор, хватит на долгие годы вперед.
Несмотря на все опасения как рынка, так и регулятора, COR находится в достаточно управляемом диапазоне, и это позволяет нам держать рентабельность.

Ну и, конечно, мы очень чутко следим за показателем Cost-to-Income Ratio, за расходами. Поэтому эффективность для нас — один из ключевых факторов по достижению показателей рентабельности.
А как получается сохранять уровень Cost-to-Income Ratio — показателя расходов к доходам, который многие банки хотят поддерживать в районе не выше 40−45−50%? При том, что на рынке высокими темпами шло и импортозамещение, — а это огромные расходы на ИТ, — которое не всегда позволяло сдержать бюджеты на желаемом уровне. И инфляция, с которой мы боролись все.
Тяжело удавалось, это правда, но опять-таки у нас достаточно проработанный подход к каждому потраченному рублю: инвестиция ради инвестиции — не про нас.
Давай еще немного поговорим про фондирование в «Абсолют Банке». Как вам удавалось и удается привлекать новых клиентов при той конкуренции за средства населения и борьбе ставок, которая наблюдалась? Есть ли какие-то новые источники, новые платформы, на которых вы ищете своих клиентов?
Платформы все-таки нельзя считать стабильным источником фондирования, потому что человек остается клиентом, например, Мосбиржи. Это больше источник быстрого привлечения ликвидности на рост бизнеса, на подушку ликвидности. Но у нас никогда не было проблем с физической ликвидностью, и не могу сказать, что мы часто к этому прибегали. Многие коллеги используют это как инструмент дополнительной ликвидности, но прогнозировать на нем какой-то стабильный источник я бы не стала.
То есть это просто еще один источник привлечения, но для вас он не суперзначим?
Это объективно не самый дешевый источник привлечения. И клиент не попадает в клиентскую базу, а остается в кошельке на Мосбирже. Поэтому здесь остается вопрос о стоимости привлечения.

У нас достаточно стабильная клиентская база. Мой первый страх, когда я вышла работать в «Абсолют Банк», — это, конечно, ликвидность. Потому что, как мы знаем, все банки умирают от ликвидности, а не от рентабельности. Но ни в 2022 году, ни когда-либо позже массового оттока ликвидности или большой проблемы с физической ликвидностью мы не наблюдали. Наш портфель примерно поровну представлен физическими и юридическими лицами, это наработанная клиентская база. Есть люди, с которыми мы сотрудничаем годами. Юридическим лицам мы предоставляем удобство и кастомизацию услуг — одно из преимуществ средних и малых банков. Что касается розничной базы, исторически мы сильный ипотечный банк. Эти базы перекликаются, и здесь, конечно, у нас есть такой апсайд.
Ну и в финале — вопрос про будущее. Какие точки роста банковского сектора ты видишь, и есть ли какие-то новые дизрапторы, которые будут определять рынок в следующие пять лет?
Мы живем в эпоху глобальных перемен, как геополитических, так и технологических. Я не могу прогнозировать, что будет через пять лет, особенно в части дизрапторов.
Но мы видим несколько фокусных точек, на которых стоит сконцентрироваться. Одна из них — бизнес-модель, ориентированная на клиента. Мы говорили про историю с платформами, но есть, например, еще модель с отраслевыми кластерами, которые могут быть рычагом для рентабельности.
Другой большой тренд — персонализация услуг. Например, недавно мы запустили нашего маскота, бурундука Борика. Это тоже одна из частей брендинга и персонализации, которая больше ориентирована на поколение зумеров.
Таргетирование различных сегментов клиентов?
Да, нужно понимать, на каком языке с клиентами разговаривать, продумывать и маркетинговую, и бренд-стратегию в этой части. И, как следствие, глубоко работать с данными. Я вижу в этом действительно большую ценность для выработки персонализированных услуг, продуктов и, в первую очередь, для быстроты принятия решений, большей предиктивной аналитики и понимания ситуации не постфактум, а в моменте.
Данные и аналитика, упоминаемые в интервью, предоставлены спикерами. Мнение редакции может не совпадать с мнением спикеров.
Лилит Киракосян
Финансовый директор «Абсолют Банка»
Родилась в 1991 году в городе Ереван, Армения. В 2013 году с отличием окончила Финансовый университет при Правительстве РФ по специальности «Банковское дело».
С 2012-го по 2017 год работала в качестве консультанта в компаниях EY и KPMG, специализировалась на сделках M&A, оценке стоимости и due diligence компаний финансового сектора.
С 2017-го по 2022 год — инвестиционный директор в НПФ «Благосостояние», курировала прямые инвестиции фонда в активы финансового сектора. С 2022 года — финансовый директор «Абсолют Банка».

Вам может быть интересно

string(120) "/upload/iblock/966/g8yllix2k1cs26678bvq4saniyx0j2sn/Oblozhka-dlya-ssylok-_shering-v-messendzherakh_-3000x1564-px_new.jpg"
Мы используем файлы cookie, необходимые для работы сайта, а также аналитические cookies. Вы можете ознакомиться с Политикой использования файлов-cookies.