Содержание
Сейчас формируется некая юаневая ликвидность, и многие банки думают о возвращении в кредитование в юанях. Но пока нет понимания, насколько стабильно это фондирование. Кроме того, ликвидность достаточно фрагментарная и сконцентрирована у нескольких игроков рынка, поэтому все подходят к этому с осторожностью. Многие организации, попавшие под санкции, также потеряли валютно-обменный доход — хорошую долю легкого по капиталу, и поэтому очень приятного, безрискового дохода.
Сейчас мы видим, как эта инфраструктура выстраивается уже в небанковском финтехе, — но здесь надо сказать, что не без риска. Эти риски нужно учитывать.
Второй момент — ликвидность. Мы не думаем, что у рынка была проблема с физической ликвидностью, но история с нормативной ликвидностью — выполнением системно значимыми кредитными организациями (СЗКО) норматива краткосрочной ликвидности (НКЛ) — действительно подняла стоимость фондирования на рынке и повлияла на чистую процентную маржу (NIM) большинства банков.
Ну и третья история — пресловутый процентный риск. Но здесь нужно говорить не о самом процентном риске, потому что рынок уже научился с ним работать, у нас есть инструменты: флоатеры, субсидируемая ипотека. Речь больше о базисном риске, когда индикаторы денежного рынка и клиентского фондирования отрываются на 2−3 процентных пункта от ключевой ставки. И это не может не повлиять на бизнес-модель банков.
Многие финансовые организации ставят вопрос, не пора ли сделать банки маркетплейсов системно значимыми. Сейчас при таком огромном количестве клиентов у них более «лайтовые» регуляторные требования. Как ты считаешь, за счет чего платформы достигают такого успеха, и как относишься к этому росту?
Но сейчас мы видим, что гораздо большую долю занимает комиссионный доход, соответственно, бизнес-модель уже устойчива. Платформы долгие годы были убыточны. Но клиентская база стала отличным рычагом для масштабирования очень простого продукта. По сути, это транзакционная модель, но произошедший скейлап дал очень большой буст по прибыли, рентабельности банков и росту активов. Поэтому я понимаю возгласы коллег относительно несправедливости — естественно, неприятно наблюдать, как кто-то зарабатывает невероятный уровень ROE, когда мы все стараемся и тужимся. Но это та модель, которая выстрелила в текущих условиях.
В то же время мы говорим о конфиденциальной внутренней информации. И целесообразность использования и загрузки этих данных — сложный вопрос, который должен прорабатываться в каждой организации совместно с кибербезом и ИТ-блоком. Не все еще ответили на эти вопросы, но думают в эту сторону.
Работа с данными очень важна для персонализации продуктов и услуг. И пресловутая data-driven-модель принятия решений уже становится гигиеной рынка. Раньше можно было свести отчеты через, например, T +. Посмотреть на них, понять, что все не очень, и поменять действия, принять какие-то управленческие решения. Сейчас данные должны быть предиктивными: ты должен уже онлайн, на дашбордах BI видеть и понимать, куда двигаться дальше.
Читайте также
Не могу сказать, что ипотека — наш ключевой продукт. Это скорее амплуа прошлых лет, потому что исторически банк был ипотечным. При этом довольно давно, как минимум последние 5−7 лет, банк уже достаточно диверсифицирован по портфелю, мы работаем и в корпоративном сегменте, и в низкорисковом сегменте МСБ.
Ну и, конечно, мы очень чутко следим за показателем Cost-to-Income Ratio, за расходами. Поэтому эффективность для нас — один из ключевых факторов по достижению показателей рентабельности.
У нас достаточно стабильная клиентская база. Мой первый страх, когда я вышла работать в «Абсолют Банк», — это, конечно, ликвидность. Потому что, как мы знаем, все банки умирают от ликвидности, а не от рентабельности. Но ни в 2022 году, ни когда-либо позже массового оттока ликвидности или большой проблемы с физической ликвидностью мы не наблюдали. Наш портфель примерно поровну представлен физическими и юридическими лицами, это наработанная клиентская база. Есть люди, с которыми мы сотрудничаем годами. Юридическим лицам мы предоставляем удобство и кастомизацию услуг — одно из преимуществ средних и малых банков. Что касается розничной базы, исторически мы сильный ипотечный банк. Эти базы перекликаются, и здесь, конечно, у нас есть такой апсайд.